Звездолет с перебитым крылом  - Эдуард Веркин

– Непонятная такая штука, – сказал Котов. – Пленка словно частично засвечена. Но она не может таким образом засветиться. То есть может, но для этого ее надо в рентген-установку засунуть.

– И что ты думаешь?

– А ничего не думаю, – ответил Котов. – Если бы я на «Агфу» снимал, то тогда можно было бы думать. А это же «Свема», что с нее взять? Она в одном месте снимает, в другом не снимает, в третьем брак. А может, проявитель паршивый.

Пожал плечами Котов.

– Сейчас нормального проявителя и в Москве не найти… Вот, смотри, тут интересный кадр, – Котов показал фотографию.

Самый краешек берега, река с изгибом, деревья. Левая часть снимка съедена белизной, а на правой над рекой висит яркий шар. А на некотором расстоянии от него еще один, поменьше

– И что это значит? – не понял я.

– Похоже на гало, – пояснил Котов. – Природное явление. Это когда вокруг Солнца круги. Иногда это совпадает с повышенной влажностью, и объектив это ловит. Тогда образуется как бы световой купол, и создается впечатление, что на небе не одно солнце, а несколько…

– И что? Ты же сам говоришь – природное явление. Если природное явление, то чего удивительного?

– Природное, это да… – Котов проморгался. – Я про него в журнале читал, вживую никогда не видел. Как-то со льдом в атмосфере связано. Причем кажется, оно крестообразное…

Котов достал лупу и стал разглядывать фотографию.

– Смотри, – Котов сунул фото мне под нос.

Много света, это точно. И при желании можно увидеть крестообразность – между маленьким и большим пятнами вроде как протянута тоненькая световая жилка. А можно и не увидеть.

– Раньше считалось, что гало – это знак беды, – сказал Котов.

Еще один, подумал я. Знаковидец и предчувствователь. Я вот ни в чем никаких знаков не вижу, если черная кошка через дорогу перебегает, я не отворачиваю. И на люки водосточные без опаски наступаю. И по дереву не стучу.

– Гало предвещает наступление тяжелых времен, – заметил Котов мрачно. – Это и в «Слове о полку Игореве» сказано.

– Ты что, туда же? – испугался я. – Читателем стал? «Слово о полку Игореве» осилил? Его же по программе нет…

Котов усмехнулся.

– Нет, не читал, что я, Дрюшка какой? Журнал «Советское фото» смотрел, там про это заметка печаталась. Так вот, перед набегом половцев в небе целых четыре солнца сияли. Четыре. Во как.

Котов указал пальцем в потолок, точно там эти солнца крутились.

– Ты еще про грибы расскажи, – хмыкнул я. – Что грибы к войне лезут, а сова к гусеницам кричит.

– Сова не к гусеницам, – возразил Котов. – Сова к колорадским жукам. Если долго ухает, значит, жуков много вылупится.

Мы немного поспорили про колорадских жуков и сову. Я говорил, что это неправильно все, жуки и сова никак не могут взаимодействовать, потому что сова русская, а жуки заморские. Котов возражал, жуки и сова, по его мнению, взаимодействуют исключительно научно. Сова всегда кричит по утрам, если погода стоит теплая, – это раз. А если погода стоит теплая, личинки колорадских жуков выбираются на поверхность земли гораздо чаще. Это два. Вот тебе и простая логическая связь. Получается, что на самом деле сова это к жукам. Сошлись, что это все американские происки. Что специально они сюда этих жуков заслали, чтобы они у нас всю картошку сожрали, управы-то на этих жуков нет.

– Их и керосин не берет, – пожаловался Котов. – Мы их в банку кидаем, а они плавают как ни в чем не бывало…

– Придумают что-нибудь, – сказал я. – Какую-нибудь отраву. На всех придумают отраву, прогресс не стоит на месте.

– Поскорей бы. А то надоело уже, каждый год одно и то же, как проклятые корячимся.

Котов замолчал и стал разглядывать фото, кажется, он на нем опять что-то подметил.

– А ты что думаешь? Про Анну и ее брата?

– Ничего не думаю, – ответил Котов. – Они же вам сказали – отец их сюда на каникулы отправил, сам за ними скоро приедет. Вот и все объяснения. Слушай, Вадим, вот что я сейчас сделаю…

Котов почесал себя фотографией по носу.

– Я сейчас к Геннадию Ивановичу схожу, – сказал он. – У него увеличитель помощнее моего, может, еще чего из пленки вытянем. Хотя зачем?

Котов поглядел на меня.

– То есть как зачем? Узнать…

– Что узнать? – щурился Кот. – Ну, Дрюшка понятно, он «Трех мушкетеров» перечитанный, но ты же нормальный человек? Ты-то что хочешь узнать? Что вы ко всем лезете, а? Живут люди, не трогают никого, а вы…

Котов умный. У него отец инженер, мама бухгалтер, и сам Котов считать умеет. И думать.

– Нечего узнавать, – повторил Котов. – Дайте людям покоя.

Котов умный, Котов прав. Чего мы взбесились, на самом деле не надо лезть, пусть отдыхают, не деревенщина мы, точно.

– Хорошо, – сказал я. – Ты к Геннадию Ивановичу тогда, а я тоже побегу, мы встретиться договорились…

– С кем?

– С ними. С Анной и братом ее.

– А, понятно…

Я вернул фотографии Котову, направился к выходу.

– Вадим, – позвал Котов.

– Что? – обернулся я.

– Не знаю… – Котов поморщился. – Ты думаешь, я вчера струсил?

Он подошел поближе. Я не ответил. Потому что именно так я и думал.

– Я не струсил, – сказал Котов негромко. – Понимаешь, я не струсил, я вдруг увидел…

Он оглянулся на кухню, где его мама мыла посуду.

– Этот пацан… – Котов зашептал. – Этот… Марк его зовут, значит…. Он был готов меня убить. Точно тебе говорю.